– Многи вас знают как солиста, «Сургут Экспресс-Бэнда», хотя, насколько мне известно, вы в первую очередь поёте в «Былине»…
– Да, действительно, в Сургутской филармонии я сначала попал в «Былину». Дело в том, что во Дворце искусств «Нефтяник» я работал вместе художественным руководителем ансамбля Евгением Сигутой. Когда он ушёл оттуда, я, еще продолжая работать во дворце, начал помогать «Былине» и даже работал по совместительству. После того, как Валерий Санин (художественный руководитель «Сургут Экспресс-Бэнда». – Прим.авт.) тоже предложил мне сотрудничество, я постепенно перебрался в Сургутскую филармонию.
– Однако сейчас вы всё чаще стали появляться в «Сургут Экспресс-Бэнде», да и когда были в «Нефтянике», пели в ансамбле «Резонанс». Джаз не даёт покоя?
– На самом деле я люблю разную музыку. Главное – чтобы песня была от души. В каком она стиле – не имеет значения. Пусть это будет даже рэп.
– А есть какое то эмоциональное отличие между работой в «Былине» и в «Сургут Экспресс-Бэнде»?
– В «Былине» исполняется в основном народная песня. Есть, конечно, классическая программа, которую мы показывали на большой сцене и до сих пор показываем в качестве филармонических уроков, но это, скорее, исключение. Преимущественно это всё-таки народные песни, а там вы сами знаете – от души не убежишь. В «Бэнде» же вообще обширный репертуар. Оркестр может великолепно сыграть и классику, и эстраду. Конечно же, музыканты коллектива, как мне кажется, больше всего любят джаз. В общем, я это веду к тому, что я одинаково хорошо себя чувствую и в том, и в другом коллективе.
– А как вообще в вашей жизни появилась музыка?
– Из рассказов матери я понял, что тяга к музыке у меня с самого рождения. Я, еще толком не умея ходить, уже что-то напевал. К сожалению, с музыкальной школой мне не повезло. Так как мой отец строитель, нам приходилось жить ещё в совсем молодых строящихся им же городах. И в то время, когда музыкальную школу в нашем городе всё же построили и открыли, мне было 12 лет. Идти в неё было уже поздно. Это, конечно, сказалось на моём дальнейшем обучении – в музучилище мне было тяжело, но надо отдать должное, меня там «вытянули». Кстати, мой педагог вообще говорил: «Певец поёт не дипломом». Однако я старался, и в итоге, как видите, всё получилось.
– Когда профессионально начали работать в качестве певца? Считаете что это ваше призвание?
– Я начал работать в 1981 году в ансамбле песни и танца «Донбас» Донецкой области. В другой профессии себя не вижу, поэтому после армии не стал пытаться восстанавливаться в техническом институте. Дело в том, что в армии я попал в самодеятельный коллектив, который полностью утвердил меня во мнении, что моё призвание – петь на сцене. После очень удачно попал в ансамбль песни и танца. Если бы я в него не попал, то, скорее всего, мы бы с вами не говорили. Ну и спасибо, как говорят, Господу Богу и маме, за то, что дали мне голос.
– Как вы попали в Сургут?
– Я приехал сюда в 1993 году по приглашению друга, которого встретил на юге. На тот момент я был в разводе и познакомился здесь с женщиной. После подвернулась работа в ресторане «Космос». Я привёз из Донецка группу «Петровский пассаж» и начал с ними в этом заведении выступать, так как у нас в городе тогда было сложно заработать. Да что там говорить, в 90-е было сложно всем. После ребята постепенно разъехались, а я остался. Меня пригласили в «Резонанс».
– Наверняка приходится петь на всевозможных вечеринках. Насколько сложно привлечь внимание ресторанной публики?
– Я довольно долго работал в ресторанах, потому что надо было как-то зарабатывать. Когда я стал выходить на большую сцену, с «малой» пришлось уйти. Дело в том, что приходят люди на концерты, узнают, даже дарят цветы, а в ресторане картина совершенно другая – ты там не артист. Хотя, если приглашает кто-то из знакомых или тех, кого порекомендовали знакомые, я с удовольствием работаю. Почему для хорошего человека не спеть на юбилее? Не вижу ничего зазорного.
– Кстати, как вам даётся английский язык, ведь много песен приходится петь именно на нём? Знаю, например, что у хоровой капеллы «Светилен» были с этим проблемы, когда они готовили с дирижёром из Новосибирска Павлом Шаромовым концертную программу «Американа». Многие в коллективе как раз такого возраста, когда все в школах поголовно учили немецкий.
– Я в школе, к счастью, учил английский, поэтому мне немного проще – знаю хоть какие то основы. Я даже что-то могу перевести, но вот пообщаться уже нет. Приходится, готовясь к программе, конечно же, брать тексты из интернета, зубрить их, слушать произношение исполнителей и как-то, естественно, пытаться соответствовать. В подготовке к очередному концерту с новой программой – это самое сложное для меня. Русские песни я запоминаю раз и навсегда со второго раза. Тут такой фокус не проходит, наверное, потому что я не могу думать на английском языке.
– На кого вы ровняетесь? Кто вас подстёгивает на то, чтобы продолжать расти? С кем бы, кстати, из них на одной сцене выступили?
– Подстёгивал молодой Кобзон, его патриотические песни. Я у него научился одной важной вещи – каждое слово в песне преподать, чтобы оно дошло до слушателя, а не было скомкано. Очень нравится Том Джонс. Где-то даже, наверное, от него у меня есть манера пения. Нравится Элтон Джон как вокалист, люблю слушать негритянских солистов, хотя повторить их очень сложно – у них своя специфика извлечения звука, особое дыхание и прочее..
Подстёгивала своим задором в молодые годы Алла Борисовна. Ещё я очень много переслушал классических исполнителей, которые, конечно, тоже многому научили. Что касается того, с кем бы я хотел выступить на одной сцене, то есть такая поговорка: «Не по Сеньке шапка». Конечно, может быть, я и не сильно потерялся бы рядом с каким-то именитым исполнителем, но точно бы очень волновался. Но от такой возможности я бы не отказался.
– Вы говорите, что в песне главное – чтобы она цепляла, даже если это рэп. А вы можете себя представить его читающим? То есть принять участие в чём-то уж совсем молодёжном.
– Сначала надо, как говорится, выучить законы жанра, а не просто послушать. Конечно, если «партия» скажет «надо», я готов. Сколько я потрачу времени и усилий – это уже второй вопрос. Быть может, я не справлюсь с задачей на пять с плюсом, но на четыре с минусом обещаю, что у меня получится. Просто же выходить, не подумавши, как клоун, я не собираюсь. Должна быть какая-то планка.
– А вы никогда не хотели преподаванием заняться?
– С детьми я не берусь заниматься, потому что это большая ответственность. Со взрослыми – пожалуйста, даже могу безвозмездно. Года полтора я работал с актёрами Сургутского театра, давал им какие-то основы вокала, так что опыт есть. Серьезно же преподавательской деятельностью заниматься у меня никогда не было желания.
– Чем ещё, кроме музыки, увлекаетесь?
– Я – спортивный болельщик. Люблю футбол, биатлон, плавание и лёгкую атлетику. Сейчас, в связи с возрастом, на улицу особо не тянет, поэтому увлёкся сетевыми компьютерными играми. Играю в стратегии и общаюсь по этому поводу в интернете, потому как строгать и выпиливать – руки не заточены.
– Конечно, сложно о себе судить. Но если всё-таки попробовать посмотреть на себя со стороны, почему, на ваш взгляд, публика вас так хорошо понимает? Вы ведь понимаете, что на самом деле не всегда достаточно голоса…
– Значит, что-то во мне ещё есть. Я вообще не любитель собирать видео и аудио своих выступлений, но если кто-нибудь запишет – нет-нет, да и послушаю. Бывает, слушаешь и очень нравится, а потом через месяц переслушиваешь – начинаешь всё критиковать. А вообще, конечно, разные ситуации бывают. Иногда просто такая хорошая программа, что зрители просто-напросто уже и так подготовлены к моему выходу. Наверное, я просто стараюсь петь сердцем и душой, ведь по-другому это делать не имеет смысла. Да и трудно. Наверное, и в этом есть секрет.
– У вас, наверное, было много поклонниц?
–Я женат в пятый раз (смеётся). С одной стороны, конечно, это всё, скорее, печально. Дети раскиданы уже даже не по всей стране, а по миру. Конечно, были поклонницы, любили меня женщины, и я их любил. Фамилию свою оправдывал.
– А сейчас ваше сердце свободно?
– У меня супруга Наталья и семилетняя дочь, которая пошла в первый класс. Это искорка, а не ребёнок. Так что сердце моё занято и уже занято навсегда.
Антон Ковальский