Сургут в очередной раз (последний раз мы ее слышали и видели на открытии Сургутской филармонии) посетила одна из лучших пианисток современности, член Совета при президенте РФ по культуре и искусству и просто девушка-красавица Екатерина Мечетина. Правда, в этот раз, как ни странно, она приехала в наш город не с концертом, а миссией - рассказать о Международном молодежном фестивале «Зеленый шум», директором которого она является. О том, зачем нам этот фестиваль и чем он отличается от других российских конкурсов для молодых музыкантов, Мечетина рассказала корреспонденту СИА-ПРЕСС.
- «Зеленый шум» - это не калька с Crescendo или «Звезды на Байкале». Мы не повторяемся, так как придумали на базе сургутских реалий и возможностей что-то совершенно иное и индивидуальное. К слову, о возможностях - они широки. Мало того что здесь есть очень мощный филиал благотворительной программы «Новые имена» и совершенно необычный Сургутский симфонический оркестр, так еще и у самой Сургутской филармонии большой опыт организации всевозможных событий и мероприятий. Так что, помимо концертов, у нас будет еще и художественная выставка, и, что немаловажно, интерактив с участниками фестиваля. Любой зритель сможет подойти и пообщаться с ребятами, задав им интересующие их вопросы. Это все будет особыми приметами «Зеленого шума». Я пытаюсь в фестиваль внести актуальную струю, которая, мне кажется, будет верной, пригласив сюда тех молодых артистов, которые сейчас находятся на своем творческом взлете. Им лет 13, а может быть, и больше, но тем не менее они уже заработали себе имя, причем достаточно серьезное, в профессиональных кругах. Я их всех и раньше знала, но сейчас читаю автобиографии и поражаюсь. Например, Миша Меринг, которому всего 23 года, уже лауреат 12 конкурсов. Это какие-то совершенно заоблачные цифры успехов. Про Никиту Коровина вы сами знаете, это замечательный мальчик, которого все обожают.
Екатерина Мечетина — лауреат международных конкурсов, лауреат молодежной премии «Триумф», лауреат премии президента РФ для молодых деятелей культуры, солистка Московской государственной академической филармонии. Екатерина Мечетина родилась в семье московских музыкантов. Отец — виолончелист, мать — преподаватель фортепиано. Заниматься музыкой начала в четырехлетнем возрасте. Она закончила известную во всем мире Центральную музыкальную школу при Московской консерватории, затем Московскую консерваторию, а в 2004 году окончила аспирантуру МГК в классе выдающегося музыканта и педагога, воспитавшего более сотни лауреатов, всемирно известного профессора Сергея Леонидовича Доренского. Первый сольный концерт юной пианистки состоялся в десять лет в зале ЦМШ. А через два года она уже приехала с концертным турне в Японию, где за месяц Катя сыграла 15 сольных концертов с двумя разными программами, и эти турне продолжались в течение десяти лет подряд. С тех пор она побывала с выступлениями в более чем 30 странах мира на всех континентах, кроме Австралии. Сейчас Екатерина дает около 70 концертов в год.
- Некоторые ребята вообще не из России...
- Я очень надеюсь, что у нас все сложится. Сейчас, конечно, возникают безумные логистические проблемы, чтобы привезти шведского скрипача Даниэля Лозаковича, который просто свел всех с ума на «Щелкунчике». Это невероятный мальчик, и у него сейчас очень активная концертная деятельность. Именно поэтому его было очень сложно заполучить в апреле в Сургут. Сегодня он - в Стокгольме, завтра - в Москве, послезавтра - в Париже. Он просто нарасхват. Все остальные ребята тоже примечательны. Сопрано Венера Гимадиева, например, обладатель премии президента РФ для молодых деятелей культуры, как и я. Евгений Румянцев, лауреат конкурса Чайковского, уже преподает в Московской консерватории. Несмотря на то что ему еще нет 30, он уже ассистент своего профессора Наталии Николаевны Шаховской. Арсений Тарасевич-Николаев — мало того что правнук великой русской пианистки Татьяны Петровны Николаевой, ученик великого профессора Сергея Доренского, у которого я сама училась, так он еще в свои юные годы, будучи первокурсником Московской консерватории, выиграл конкурс Скрябина. Выиграть его – вообще из ряда вон выходящее событие, потому что этот конкурс монографический и на нем нельзя выбрать репертуар под свои нужды. Так что, для того чтобы на нем победить, надо обладать мастерством владения нелегким стилем композитора. А он взял и в свои 19 лет этот конкурс выиграл!
«Зеленый шум» начнется 19 апреля с открытия выставки «Карго — культурное обозрение», в рамках которой пройдет творческая встреча с художником Валерием Гриковским. 20 апреля в большом зале Сургутской филармонии состоится торжественное открытие фестиваля. На сцене выступят молодые и юные участники фестиваля. 21 апреля всех ждет концерт, посвященный 20-летию программы «Новые имена в Сургуте». На сцене выступит камерный оркестр «Каприччио» и оркестр русских народных инструментов Сургутского музыкального колледжа, а также мэтры — Екатерина Мечетина, скрипач Евгений Стембольский и баянист Юрий Шишкин. В этот же день состоится концерт участников фестиваля — исполнителей на народных инструментах, 22 апреля — концерт сольной и камерной музыки. Завершится фестиваль 23 апреля концертом участников, почетных гостей и музыкальных экспертов фестиваля.
- То есть получаются, к нам приедут одни звезды?
- Да, это будет абсолютно звездный состав. Венера Гимадиева - солистка Большого театра, и это, как вы понимаете, уже серьезнейший статус, выше которого мало что в нашей стране может быть. Про Евгения Румянцева я уже сказала. Что касается остальных, то пройдут три-четыре года и они будут уже совершенно на других позициях. Им уже не нужна реклама, они сами себе реклама. Когда они выходят на сцену, им уже можно ничего не говорить.
- Так все же, зачем нужен Сургуту «Зеленый шум»?
- Фестиваль нужен Сургуту для взаимовыгодного сотрудничества, так как город в культурном плане очень бурно развивается, и за это во многом можно благодарить «Новые имена», ведь ничего не появляется из ниоткуда. Весь этот культурный взрыв стал возможен благодаря невероятному энтузиазму педагогов. Они посвящали дни и ночи тому, чтобы в Сургуте сформировалась школа, в которой смог вырасти, например, Никита Коровин. Сургуту «Зеленый шум» даст новый всплеск активности. Я вижу, что в городе и без нас происходит много всего интересного, но мы совершенно не боимся конкуренции, так как делаем, как я уже сказала, нечто совершенно новое. Мы очень хотим, чтобы у нас получилось. Все эти ребята, о которых я говорила раньше, будут выходить на сцену, чтобы полностью отдать себя зрителям. Что Сургут даст в ответ этим ребятам? Имя. Выступление на фестивале - это еще один вклад в копилку достижений. Они обязательно потом напишут у себя в биографии, что они участвовали в фестивале «Зеленый шум». Надеюсь, что он станет регулярным. В таком случае для следующих поколений наших участников будет уже престижным событием то, что они поехали на фестиваль в Сургут. Вообще я уверена, что Сургут – это действительно центр российской культуры. Всем нам привычные музыкальные центры – это, конечно, консерваторские города, такие как Нижний Новгород, Екатеринбург и Новосибирск. Это уже никого не удивляет и ни у кого не возникает вопросов, почему там забурлила жизнь. А в Сургуте консерватории нет, но тем не менее есть оркестр, есть колледж очень высокого уровня, есть очень тесные контакты с музыкантами из крупных центров - Москвы, Санкт-Петербурга.
- Продолжим говорить об интересах. Что для вас значит этот фестиваль?
- Я жду его как большого праздника. Буду сама вести все эти концерты, и мне будет необыкновенно приятно рассказывать о каждом из участников, потому что, как вы уже сами убедились, есть чем гордиться. И Сургуту тоже есть чем гордиться, представляя «Новые имена», своих выпускников, своих оркестрантов, которые создали с помощью маэстро Дениса Кирпанева такой замечательный коллектив (речь идет о Сургутском симфоническом оркестре. - Прим. авт.). Я знаю, что говорю – я с ними играла концерт Чайковского в ноябре. Мне кажется, что мы с обеих сторон настолько полны позитивной добротворческой (такого слова нет, но я его сейчас изобрела) энергии. Мы много можем сделать вместе. Кажется, мы можем зарядить публику так, что она еще долго будет нас вспоминать.
- Вы первая, кто прикоснулся к клавишам нашего «Стейнвея», а после, кстати, Никита Коровин. Каково это, быть первой?
- Новый рояль – всегда большой подарок исполнителям. Причем не важно, на какой он сцене стоит. Сцена, на которой появляется новый «Стейнвей», уже освящается этим инструментом. Освещается, освящается – запишите, как хотите. И то, и другое будет правильно. Подобный инструмент начинает аккумулировать вокруг себя энергию в виде новых артистов, пианистов прежде всего - классических, джазовых и т. д. Конечно, мы можем играть на любых инструментах, но качество нашей игры возрастает неизмеримо, когда у нас в руках такой чудесный инструмент. Он, скажем так, тонизирует. Когда пианист собирается куда-то с концертом, он обязательно спрашивает, какой там рояль. Если скажут, что «Петроф» 70-х годов, то он, конечно, смирится и поедет, а когда порадуют: «У нас новенький «Стейнвей», мы его только что приобрели», то сразу душой располагаешься к городу, который понимает, что нужно для культуры. Я рада, что руководство Сургута поняло, что городу необходим этот рояль. Да, это недешевая покупка, но она очень быстро окупается.
- Кстати, джазовый пианист Даниил Крамер приезжал на днях, я с ним беседовал и задал ему вопрос о том, какие современные исполнители ему нравятся. Он назвал вас.
- Приятно очень (смущается).
- А вам кто из современных пианистов нравится?
- Вы знаете, этот круг очень широк. Обычно студенты, я сейчас по себе сужу, страдают некоторым нигилизмом и считают, что только они умеют играть, а все остальные ничего в этом деле не понимают. Через этот смешной период, наверное, проходят все лет в 16-17. Я, слава богу, уже давно выросла из этого возраста и считаю, что фактически в каждом пианисте, который достиг признания публики и регулярно появляется на мировых сценах, можно найти что-то достойное внимания. Даже если он исповедует абсолютно другие творческие принципы, даже если он играет кардинально противоположно всем твоим личным представлениям.
- Вы, кажется, пробуете себя в роли преподавателя?
- Уже четвертый год пробую.
- Насколько интересен этот опыт?
- Это, по сути, продолжение предыдущего вопроса. Очень многие пианисты, которые мне нравятся, еще студенты или аспиранты. Я очень пристально за ними слежу, так как интересно наблюдать, как они растут и из маленьких одаренных детей превращаются во взрослых с абсолютно иными, но своими представлениями о музыке. Тот же Арсений, который будет играть на «Зеленом шуме», например, очень интересный пианист. Я за ним недавно начала следить и уже под большим впечатлением. Павел Колесников недавно выиграл невероятный конкурс в Канаде, и я даже не буду озвучивать, какие призовые суммы он получил. Его потом, правда, чуть в армию не забрали. Филипп Копачевский, например, на моих глазах превратился из начинающего студента в звезду всероссийского и международного масштаба. Так что не хотелось бы кого-то особенно выделять.
- А для вашего исполнительского мастерства преподавательская деятельность полезна? Может, позволяет взглянуть на себя со стороны?
- Да, это взгляд на себя со стороны. По сути, ты учишься на чужих ошибках и перенастраиваешь свой слух в более критичную степень. Чем-то это похоже на то, чему нас учит звукозапись. Только в звукозаписи слушаешь свою собственную игру и критикуешь совершенно независимым ухом. Если, конечно, получается полностью отрешиться от того, что это ты играешь. В случае со студентами происходит похожий процесс. Прямо как в анекдоте про учителя математики: «Пока вам объяснял, уже сам понял». Когда пытаешься найти слова или показать, как это — правильно играть на инструменте, невольно приходит понимание каких-то нюансов и тонкостей. Часто вспоминаю случай, когда у одной девочки чисто технически не получалось и я, сев за соседний рояль, говорю: «Что у тебя тут может не получаться?». А потом одергиваю себя. Нас же разделяют 15 лет опыта! Это для меня легко! Я совершенно не имею права говорить, что это легко и для нее. И я пытаюсь разобраться, куда какой палец поставить, чтобы у них тоже это получилось. Даже не уверена, кому это больше пользы приносит - им или мне.
- Из этого вытекает еще один вопрос. Что же станет с музыкальным образованием, если новую инициативу о сокращении лет обучения примут?
- Мы эту ситуацию перебороли. Еще два месяца назад был совет по культуре, на котором я лично сделала очень много для того, чтобы обсуждение этого вопроса перешло в ранг общественного обсуждения. Через несколько дней совет снова повторился. Мне попала в руки эта ужасающая концепция, где предлагалось сократить музыкальное образование и чуть ли не перевести его в статус кружков. Вся музыкальная общественность, которая так или иначе была в курсе ситуации, схватилась за голову и пребывала в полуобморочном состоянии от того, что нашу гениальную трехступенчатую систему могут уничтожить одним росчерком пера некомпетентных людей. Совет ректоров российских музыкальных вузов, музыканты и все-все-все высказались против. Я участвовала в обсуждении очень вдумчиво и внимательно и делала доклад на этих двух советах. На последнем начала свое выступление так: «Коллеги, я хочу вам сообщить радостную новость. Недавно Всемирная федерация международных музыкальных конкурсов подвела итоги 2012 года по количеству лауреатов, и Россия на первом месте. Мы смогли это место удержать. Зачем все это ломать? Зачем убивать курицу, которая несет золотые яйца?».
- То есть ситуация все-таки выправилась?
- Я очень надеюсь. Конечно, страшновато (стучит по дереву), потому что никогда не знаешь, на каком этапе хождения этой «инициативы» по инстанциям все может вернуться на круги своя. Но не дай бог. Кстати, даже ректор Московской консерватории Александр Сергеевич Соколов абсолютно ясно высказывался: «Ни в коем случае нельзя переводить музыкальное образование на любительские рельсы». Это все равно, что ограничить преподавание литературы четырехлетним курсом чтения. Считаю, что это было бы приблизительно тоже самое по губительности для всей системы образования.
Невозможно в первом и втором классе определить, как тот или иной ребенок будет развиваться дальше. Может, у него характер еще не сформировался? Если ребенка с самого начала будут учить как любителя, то из него через четыре года ни за что не сделать профессионала. Да, он сможет для себя сыграть «Чижика-пыжика» и «Собачий вальс» — и все. Поэтому надо изначально учить по максимуму, на пределе способностей ребенка. Потом, если он не проявляет каких-то особых сверхталантов, конечно, не надо его мучить и за уши тянуть. Пусть просто доучится эти семь лет для себя. Да, он не станет музыкантом, но точно будет культурным слушателем. Он, по крайней мере, будет разбираться в этом пласте мировой культуры, будет знать имена композиторов. В общем, что-то у него останется в голове после семи лет образования, а вот после четырех не останется ничего.
И еще один момент. Четвертый класс - это примерно десять лет. То есть начало подросткового возраста, когда дети совершенно по-разному начинают себя вести. Музыкальная же школа их как-то удерживает, в связи с одним очень важным фактором - индивидуальными занятия. Если, допустим, у него в семье не все благополучно, то, по крайней мере, в школе с ним бережно занимаются. Педагог является очень большим авторитетом. А педагоги все же в большинстве своем люди с хорошим образованием, воспитанием, культурой общения. Зачем ребенка вырывать из этих доверительных отношений? Он пойдет на улицу, и даже не хочу вдаваться в то, что он там увидит. Поэтому это волнительная для нас всех тема. Хочется верить, что мы все отстояли, потому что иначе мы уже не сможем похвастаться через несколько лет такими успехами, как сейчас.
- «Зеленый шум» - это не калька с Crescendo или «Звезды на Байкале». Мы не повторяемся, так как придумали на базе сургутских реалий и возможностей что-то совершенно иное и индивидуальное. К слову, о возможностях - они широки. Мало того что здесь есть очень мощный филиал благотворительной программы «Новые имена» и совершенно необычный Сургутский симфонический оркестр, так еще и у самой Сургутской филармонии большой опыт организации всевозможных событий и мероприятий. Так что, помимо концертов, у нас будет еще и художественная выставка, и, что немаловажно, интерактив с участниками фестиваля. Любой зритель сможет подойти и пообщаться с ребятами, задав им интересующие их вопросы. Это все будет особыми приметами «Зеленого шума». Я пытаюсь в фестиваль внести актуальную струю, которая, мне кажется, будет верной, пригласив сюда тех молодых артистов, которые сейчас находятся на своем творческом взлете. Им лет 13, а может быть, и больше, но тем не менее они уже заработали себе имя, причем достаточно серьезное, в профессиональных кругах. Я их всех и раньше знала, но сейчас читаю автобиографии и поражаюсь. Например, Миша Меринг, которому всего 23 года, уже лауреат 12 конкурсов. Это какие-то совершенно заоблачные цифры успехов. Про Никиту Коровина вы сами знаете, это замечательный мальчик, которого все обожают.
Екатерина Мечетина — лауреат международных конкурсов, лауреат молодежной премии «Триумф», лауреат премии президента РФ для молодых деятелей культуры, солистка Московской государственной академической филармонии. Екатерина Мечетина родилась в семье московских музыкантов. Отец — виолончелист, мать — преподаватель фортепиано. Заниматься музыкой начала в четырехлетнем возрасте. Она закончила известную во всем мире Центральную музыкальную школу при Московской консерватории, затем Московскую консерваторию, а в 2004 году окончила аспирантуру МГК в классе выдающегося музыканта и педагога, воспитавшего более сотни лауреатов, всемирно известного профессора Сергея Леонидовича Доренского. Первый сольный концерт юной пианистки состоялся в десять лет в зале ЦМШ. А через два года она уже приехала с концертным турне в Японию, где за месяц Катя сыграла 15 сольных концертов с двумя разными программами, и эти турне продолжались в течение десяти лет подряд. С тех пор она побывала с выступлениями в более чем 30 странах мира на всех континентах, кроме Австралии. Сейчас Екатерина дает около 70 концертов в год.
- Некоторые ребята вообще не из России...
- Я очень надеюсь, что у нас все сложится. Сейчас, конечно, возникают безумные логистические проблемы, чтобы привезти шведского скрипача Даниэля Лозаковича, который просто свел всех с ума на «Щелкунчике». Это невероятный мальчик, и у него сейчас очень активная концертная деятельность. Именно поэтому его было очень сложно заполучить в апреле в Сургут. Сегодня он - в Стокгольме, завтра - в Москве, послезавтра - в Париже. Он просто нарасхват. Все остальные ребята тоже примечательны. Сопрано Венера Гимадиева, например, обладатель премии президента РФ для молодых деятелей культуры, как и я. Евгений Румянцев, лауреат конкурса Чайковского, уже преподает в Московской консерватории. Несмотря на то что ему еще нет 30, он уже ассистент своего профессора Наталии Николаевны Шаховской. Арсений Тарасевич-Николаев — мало того что правнук великой русской пианистки Татьяны Петровны Николаевой, ученик великого профессора Сергея Доренского, у которого я сама училась, так он еще в свои юные годы, будучи первокурсником Московской консерватории, выиграл конкурс Скрябина. Выиграть его – вообще из ряда вон выходящее событие, потому что этот конкурс монографический и на нем нельзя выбрать репертуар под свои нужды. Так что, для того чтобы на нем победить, надо обладать мастерством владения нелегким стилем композитора. А он взял и в свои 19 лет этот конкурс выиграл!
«Зеленый шум» начнется 19 апреля с открытия выставки «Карго — культурное обозрение», в рамках которой пройдет творческая встреча с художником Валерием Гриковским. 20 апреля в большом зале Сургутской филармонии состоится торжественное открытие фестиваля. На сцене выступят молодые и юные участники фестиваля. 21 апреля всех ждет концерт, посвященный 20-летию программы «Новые имена в Сургуте». На сцене выступит камерный оркестр «Каприччио» и оркестр русских народных инструментов Сургутского музыкального колледжа, а также мэтры — Екатерина Мечетина, скрипач Евгений Стембольский и баянист Юрий Шишкин. В этот же день состоится концерт участников фестиваля — исполнителей на народных инструментах, 22 апреля — концерт сольной и камерной музыки. Завершится фестиваль 23 апреля концертом участников, почетных гостей и музыкальных экспертов фестиваля.
- То есть получаются, к нам приедут одни звезды?
- Да, это будет абсолютно звездный состав. Венера Гимадиева - солистка Большого театра, и это, как вы понимаете, уже серьезнейший статус, выше которого мало что в нашей стране может быть. Про Евгения Румянцева я уже сказала. Что касается остальных, то пройдут три-четыре года и они будут уже совершенно на других позициях. Им уже не нужна реклама, они сами себе реклама. Когда они выходят на сцену, им уже можно ничего не говорить.
- Так все же, зачем нужен Сургуту «Зеленый шум»?
- Фестиваль нужен Сургуту для взаимовыгодного сотрудничества, так как город в культурном плане очень бурно развивается, и за это во многом можно благодарить «Новые имена», ведь ничего не появляется из ниоткуда. Весь этот культурный взрыв стал возможен благодаря невероятному энтузиазму педагогов. Они посвящали дни и ночи тому, чтобы в Сургуте сформировалась школа, в которой смог вырасти, например, Никита Коровин. Сургуту «Зеленый шум» даст новый всплеск активности. Я вижу, что в городе и без нас происходит много всего интересного, но мы совершенно не боимся конкуренции, так как делаем, как я уже сказала, нечто совершенно новое. Мы очень хотим, чтобы у нас получилось. Все эти ребята, о которых я говорила раньше, будут выходить на сцену, чтобы полностью отдать себя зрителям. Что Сургут даст в ответ этим ребятам? Имя. Выступление на фестивале - это еще один вклад в копилку достижений. Они обязательно потом напишут у себя в биографии, что они участвовали в фестивале «Зеленый шум». Надеюсь, что он станет регулярным. В таком случае для следующих поколений наших участников будет уже престижным событием то, что они поехали на фестиваль в Сургут. Вообще я уверена, что Сургут – это действительно центр российской культуры. Всем нам привычные музыкальные центры – это, конечно, консерваторские города, такие как Нижний Новгород, Екатеринбург и Новосибирск. Это уже никого не удивляет и ни у кого не возникает вопросов, почему там забурлила жизнь. А в Сургуте консерватории нет, но тем не менее есть оркестр, есть колледж очень высокого уровня, есть очень тесные контакты с музыкантами из крупных центров - Москвы, Санкт-Петербурга.
- Продолжим говорить об интересах. Что для вас значит этот фестиваль?
- Я жду его как большого праздника. Буду сама вести все эти концерты, и мне будет необыкновенно приятно рассказывать о каждом из участников, потому что, как вы уже сами убедились, есть чем гордиться. И Сургуту тоже есть чем гордиться, представляя «Новые имена», своих выпускников, своих оркестрантов, которые создали с помощью маэстро Дениса Кирпанева такой замечательный коллектив (речь идет о Сургутском симфоническом оркестре. - Прим. авт.). Я знаю, что говорю – я с ними играла концерт Чайковского в ноябре. Мне кажется, что мы с обеих сторон настолько полны позитивной добротворческой (такого слова нет, но я его сейчас изобрела) энергии. Мы много можем сделать вместе. Кажется, мы можем зарядить публику так, что она еще долго будет нас вспоминать.
- Вы первая, кто прикоснулся к клавишам нашего «Стейнвея», а после, кстати, Никита Коровин. Каково это, быть первой?
- Новый рояль – всегда большой подарок исполнителям. Причем не важно, на какой он сцене стоит. Сцена, на которой появляется новый «Стейнвей», уже освящается этим инструментом. Освещается, освящается – запишите, как хотите. И то, и другое будет правильно. Подобный инструмент начинает аккумулировать вокруг себя энергию в виде новых артистов, пианистов прежде всего - классических, джазовых и т. д. Конечно, мы можем играть на любых инструментах, но качество нашей игры возрастает неизмеримо, когда у нас в руках такой чудесный инструмент. Он, скажем так, тонизирует. Когда пианист собирается куда-то с концертом, он обязательно спрашивает, какой там рояль. Если скажут, что «Петроф» 70-х годов, то он, конечно, смирится и поедет, а когда порадуют: «У нас новенький «Стейнвей», мы его только что приобрели», то сразу душой располагаешься к городу, который понимает, что нужно для культуры. Я рада, что руководство Сургута поняло, что городу необходим этот рояль. Да, это недешевая покупка, но она очень быстро окупается.
- Кстати, джазовый пианист Даниил Крамер приезжал на днях, я с ним беседовал и задал ему вопрос о том, какие современные исполнители ему нравятся. Он назвал вас.
- Приятно очень (смущается).
- А вам кто из современных пианистов нравится?
- Вы знаете, этот круг очень широк. Обычно студенты, я сейчас по себе сужу, страдают некоторым нигилизмом и считают, что только они умеют играть, а все остальные ничего в этом деле не понимают. Через этот смешной период, наверное, проходят все лет в 16-17. Я, слава богу, уже давно выросла из этого возраста и считаю, что фактически в каждом пианисте, который достиг признания публики и регулярно появляется на мировых сценах, можно найти что-то достойное внимания. Даже если он исповедует абсолютно другие творческие принципы, даже если он играет кардинально противоположно всем твоим личным представлениям.
- Вы, кажется, пробуете себя в роли преподавателя?
- Уже четвертый год пробую.
- Насколько интересен этот опыт?
- Это, по сути, продолжение предыдущего вопроса. Очень многие пианисты, которые мне нравятся, еще студенты или аспиранты. Я очень пристально за ними слежу, так как интересно наблюдать, как они растут и из маленьких одаренных детей превращаются во взрослых с абсолютно иными, но своими представлениями о музыке. Тот же Арсений, который будет играть на «Зеленом шуме», например, очень интересный пианист. Я за ним недавно начала следить и уже под большим впечатлением. Павел Колесников недавно выиграл невероятный конкурс в Канаде, и я даже не буду озвучивать, какие призовые суммы он получил. Его потом, правда, чуть в армию не забрали. Филипп Копачевский, например, на моих глазах превратился из начинающего студента в звезду всероссийского и международного масштаба. Так что не хотелось бы кого-то особенно выделять.
- А для вашего исполнительского мастерства преподавательская деятельность полезна? Может, позволяет взглянуть на себя со стороны?
- Да, это взгляд на себя со стороны. По сути, ты учишься на чужих ошибках и перенастраиваешь свой слух в более критичную степень. Чем-то это похоже на то, чему нас учит звукозапись. Только в звукозаписи слушаешь свою собственную игру и критикуешь совершенно независимым ухом. Если, конечно, получается полностью отрешиться от того, что это ты играешь. В случае со студентами происходит похожий процесс. Прямо как в анекдоте про учителя математики: «Пока вам объяснял, уже сам понял». Когда пытаешься найти слова или показать, как это — правильно играть на инструменте, невольно приходит понимание каких-то нюансов и тонкостей. Часто вспоминаю случай, когда у одной девочки чисто технически не получалось и я, сев за соседний рояль, говорю: «Что у тебя тут может не получаться?». А потом одергиваю себя. Нас же разделяют 15 лет опыта! Это для меня легко! Я совершенно не имею права говорить, что это легко и для нее. И я пытаюсь разобраться, куда какой палец поставить, чтобы у них тоже это получилось. Даже не уверена, кому это больше пользы приносит - им или мне.
- Из этого вытекает еще один вопрос. Что же станет с музыкальным образованием, если новую инициативу о сокращении лет обучения примут?
- Мы эту ситуацию перебороли. Еще два месяца назад был совет по культуре, на котором я лично сделала очень много для того, чтобы обсуждение этого вопроса перешло в ранг общественного обсуждения. Через несколько дней совет снова повторился. Мне попала в руки эта ужасающая концепция, где предлагалось сократить музыкальное образование и чуть ли не перевести его в статус кружков. Вся музыкальная общественность, которая так или иначе была в курсе ситуации, схватилась за голову и пребывала в полуобморочном состоянии от того, что нашу гениальную трехступенчатую систему могут уничтожить одним росчерком пера некомпетентных людей. Совет ректоров российских музыкальных вузов, музыканты и все-все-все высказались против. Я участвовала в обсуждении очень вдумчиво и внимательно и делала доклад на этих двух советах. На последнем начала свое выступление так: «Коллеги, я хочу вам сообщить радостную новость. Недавно Всемирная федерация международных музыкальных конкурсов подвела итоги 2012 года по количеству лауреатов, и Россия на первом месте. Мы смогли это место удержать. Зачем все это ломать? Зачем убивать курицу, которая несет золотые яйца?».
- То есть ситуация все-таки выправилась?
- Я очень надеюсь. Конечно, страшновато (стучит по дереву), потому что никогда не знаешь, на каком этапе хождения этой «инициативы» по инстанциям все может вернуться на круги своя. Но не дай бог. Кстати, даже ректор Московской консерватории Александр Сергеевич Соколов абсолютно ясно высказывался: «Ни в коем случае нельзя переводить музыкальное образование на любительские рельсы». Это все равно, что ограничить преподавание литературы четырехлетним курсом чтения. Считаю, что это было бы приблизительно тоже самое по губительности для всей системы образования.
Невозможно в первом и втором классе определить, как тот или иной ребенок будет развиваться дальше. Может, у него характер еще не сформировался? Если ребенка с самого начала будут учить как любителя, то из него через четыре года ни за что не сделать профессионала. Да, он сможет для себя сыграть «Чижика-пыжика» и «Собачий вальс» — и все. Поэтому надо изначально учить по максимуму, на пределе способностей ребенка. Потом, если он не проявляет каких-то особых сверхталантов, конечно, не надо его мучить и за уши тянуть. Пусть просто доучится эти семь лет для себя. Да, он не станет музыкантом, но точно будет культурным слушателем. Он, по крайней мере, будет разбираться в этом пласте мировой культуры, будет знать имена композиторов. В общем, что-то у него останется в голове после семи лет образования, а вот после четырех не останется ничего.
И еще один момент. Четвертый класс - это примерно десять лет. То есть начало подросткового возраста, когда дети совершенно по-разному начинают себя вести. Музыкальная же школа их как-то удерживает, в связи с одним очень важным фактором - индивидуальными занятия. Если, допустим, у него в семье не все благополучно, то, по крайней мере, в школе с ним бережно занимаются. Педагог является очень большим авторитетом. А педагоги все же в большинстве своем люди с хорошим образованием, воспитанием, культурой общения. Зачем ребенка вырывать из этих доверительных отношений? Он пойдет на улицу, и даже не хочу вдаваться в то, что он там увидит. Поэтому это волнительная для нас всех тема. Хочется верить, что мы все отстояли, потому что иначе мы уже не сможем похвастаться через несколько лет такими успехами, как сейчас.