Что общего у музыки со спортом, зачем скрипачам думать о «Челленджере» и почему китайцы опять прозорливее нас.
Портрет на фоне: беседуем с дирижером сургутского симфонического оркестра Денисом Кирпаневым.
С городом газовиков-нефтяников происходит неладное. Даже понедельничным вечером желающих услышать симфоническую музыку набралось на целый зал театра СурГУ.
И это не впервые в нынешнем сезоне.
К шедеврам русской классики приобщал публику симфонический оркестр филармонии. В программу включили произведения Глинки, Чайковского, Рахманинова.
Накануне выступления мы побывали на репетиции оркестра.
…Пасхальное воскресенье, вечер. К школе искусств на ВЛКСМ стекаются люди, большей частью молодежь.
Это музыканты оркестра.
Одежда: джинсы, толстовки, кеды. И не подумать, что завтра они облачатся в концертные костюмы, и станом будут чудо как хороши оркестрантки, и альтист весьма поэтично распустит локоны...
Вроде бы работать по общепринятым установкам в Пасху не рекомендуется. Но то, чем будут сейчас заниматься эти люди, к богу на порядок ближе, нежели гастрономический терроризм, которым обуяны в эти минуты наши сограждане. В фойе школы меня поджидает Денис Кирпанев – дирижер, художественный руководитель оркестра, заслуженный артист России. Его называют спасителем сургутского симфонического. Но при этом важно не забывать, что и оркестр, усердный и вдохновенный исполнитель дирижерской воли, сам стремится быть спасенным. В общем, спасаются командой.
Музыканты переодевают сменную обувь. Кирпанев светло и открыто наблюдает мои метания в поисках бахил. Он опасается, что простыл. О том, что у него немного закладывает уши, говорит с видом, как если бы сообщал точную дату апокалипсиса. Понятно – дирижер!
– Вчера вышел прогуляться – от «Вершины» до вашего храма, и обратно. Километров восемь, наверное, прошел. Я нередко прогуливаюсь тут. Когда иду по Сургуту, то вижу его перспективу. Есть территории вдоль широких улиц, по которым ясно – через пять лет они все будут застроены.
Сургут будет большим, серьезным городом. И в таком крупном городе должно быть место для духовной жизни, которую необходимо развивать. Это важная работа!
Симфонический оркестр, которым я руковожу второй сезон, и то, что мы сделали за это время, – это огромный труд. Да, коллектив совершил определенный прорыв. Но еще так много надо сделать.
Сейчас мы – единственный профессиональный симфонический оркестр на всю Тюменскую область. Мы должны идти дальше.
– Вы всерьез думаете, что городу можно привить ее, эту духовную культуру?
– А как иначе? Здесь есть люди, которым это очень нужно.
У Дениса Кирпанева много дел. Он ведет большую часть репертуара театра «Геликон-Опера», дирижирует в Москве и в других городах России. У нас он в среднем в год бывает четыре раза по две недели, когда готовит с оркестром программы.
Но Сургут для него – это не просто 56 дней некой работы. С нашим оркестром он всегда душой. Он постоянно на связи с Сургутом, держит руку на пульсе. Когда говорит о сургутском коллективе, в его речи уверенно, привычно звучит «мы», «наш».
Ласкательно он величает оркестр «Сургут симфони»: «Да, возможно это противоречиво, но одновременно емко и по-европейски. Конечно, по-доброму просматривается ироничная аналогия с London Symphony Orchestra».
– Много времени вам понадобилось, чтобы стать патриотом сургутского оркестра?
– Совсем даже нет, я быстро проникся ситуацией оркестра. Вообще странно, что нужно становиться патриотом. Хотя… Нет, все же я стал патриотом – патриотом российских музыкантов. Патриотом российской публики. Мне нравится работать в России, работать с нашими музыкантами. Это глубокие, умные, талантливые люди, и многие нуждаются в профессиональной поддержке. Они способны рождать в людях вдохновение.
Вдохновение в текущем сезоне рождали амбициозными программами. Играли с виртуозным питерским «Терем-квартетом». Не побоялись взяться за оперу «Евгений Онегин» при том, что солировали артисты московского Центра оперного пения Галины Вишневской. Удивили детей непривычным форматом рождественской елки, участвуя в концерте-сказке «Щелкунчик». И еще много чего.
…Мы уже в зале, на сцене все готовы начать репетицию.
– Последние два дня перед концертом – это как в спорте накануне соревнований.
Нельзя их упускать. Иначе все пойдет прахом. Поэтому репетируем, – объясняет Кирпанев сначала мне, потом повторяет это своим подопечным на сцене, добавляя. – Сегодня воскресенье. Не воспринимайте эту встречу как работу.
Прошу вас просто помузицировать в удовольствие. Взмах палочки. И зал окутывает как будто стихия. Возникает, разрастается нечто – одновременно сиюминутное, настойчивое и всепроникающее. Какой-то незримый продукт производства этого волшебного цеха. Неужели все определяется лишь двумя словами – симфоническая музыка?
Дирижер – удачная метафора для определения людей разных профессий: поваров, военноначальников, политиков. А с кем сравнить самого дирижера?
Творец, который с командой помощников воплощает заранее известный гениальный план? Или кудесник-алхимик, который владеет всеми составляющими для рождения музыки?
На репетиции Кирпанев дирижирует, сидя на высоком табурете – такие бывают у барной стойки. Иногда вскакивает – например, в порыве донести что-то важное первым скрипкам, хотя вот они, рядом совсем.
Репетируют по порядку. Первой идет симфоническая фантазия «Камаринская» Глинки. Замысловатыми плющами вьются две темы. Из глубин велеречивого не сразу рождается игривая плясовая. Но вот уже торжествуют знакомые мотивы – изысканно, многоголосно. И вновь скрываются.
Сейчас и потом дирижер довольно деликатен и доходчив в своих замечаниях, хватает и образности.
– Скрипки, вы соскальзываете в ритме! Пусть на миллиметр! Вы знаете, почему упал «Челленджер»? Там ведь трещина была всего на микрон какой-то. И все, развалилось! И здесь то же самое!
– Играйте смело. Никого не бойтесь – ни меня, ни себя! (когда чувствует неуверенность музыкантов. – М.У.).
– Пиццикатто в пиано должно быть как зрелые виноградины!
…Работа Дениса Кирпанева не ограничивается репетициями-концертами Оркестр, говорит он, это здание.
Его архитектуру нужно выстроить. Итак, на сегодня в оркестре представлены все группы инструментов. Появились сотрудники на должностях директора оркестра, инспектора, ассистентов дирижера.
Формируется библиотека партитур. В будущем сезоне маэстро обещает увеличить количество новых программ и продолжить обкатывать некоторые из сыгранных. А еще нужно: обновить инструментарий, пошить мужские концертные костюмы, выйти на штатное расписание с выделением 60 полных ставок (обязательный минимум для полноценного симфонического оркестра).
В ноябре, как планируют, откроется новый зал филармонии в реконструированном ДК «Энергетик». «Это будет база филармонии, и настоящий дом для нашего оркестра!» – дирижер искренне рад. Оркестр ведь нуждается в достойной площадке, где сможет доказывать свою состоятельность.
Когда оркестр окончательно состоится как коллектив – мы вздохнем свободнее.
Тогда мы будем ощущать право обращаться к власти, к общественности за дополнительной поддержкой, чтобы рассчитывать на позиционирование «Сургут симфони» как бренда города, – заглядывает вперед маэстро. В понимании Кирпанева, «состояться» для оркестра – это значит начать работать как хорошая машина. Пока ее механизм еще кропотливо отстраивается.
– Ну, уйдет эта опостылевшая нетленка: нехватка зала, костюмов, инструментов.
О чем мы будем с вами тогда говорить?
– О повышении уровня исполнительского мастерства музыкантов. Им надо окрепнуть в игре. В Сургуте нет вуза, который поставлял бы оркестру новых музыкантов. Их надо привлекать для работы в Сургуте из других городов и одновременно при этом продолжать воспитывать своих.
Для привлечения в оркестр музыкантов нужна мотивация. И это не только служебное жилье, зарплаты. Мотивация важна творческая.
Кадровый вопрос действительно остро стоит в оркестре. Сейчас ушли в декрет сразу три скрипачки. «Настало время, это хорошо. И в тоже время я благодарен девочкам, что они откликнулись на просьбу помочь нам – сыграть вот в этом концерте», – рассказывает дирижер.
– Знаете, раньше в эти дни в Ханты-Мансийск бывший губернатор приглашал Валерия Гергиева, оркестр Маринки с их Пасхальным фестивалем – ежегодно. Хороший шаг для развития культуры?
– Как развивать культуру – я вижу два ответа на вопрос. Одно дело – привозить сюда гастролеров, именитых исполнителей, показывать нашей публике талантливых музыкантов со стороны.
Но, по-моему, если у региона и города есть собственные ресурсы и творческие силы, нужно делать ставку именно на них. А это совсем другие цели и задачи. Нужно привозить педагогов, проводить мастер-классы, организовать профессиональную работу и воспитать своих артистов.
Как поступили китайцы и другие страны? В 1990е, когда у нас был полный развал в спорте, они пригласили к себе наших тренеров, которые мастерски помогли вырастить поколение спортсменов.
Теперь они и сами могут обучать. А нашим приезжим специалистам говорят – до свидания, вы сделали свое дело! Я ___________предлагаю Сургуту воспитать свое поколение музыкантов, и не сомневаясь продолжать поднимать симфоническую культуру оркестра до столичного уровня.
– Вы в нашей беседе сегодня уже второй раз музыку со спортом сравниваете.
– Действительно, здесь много общего. Дирижер, можно сказать, – спортивная профессия. Нужно быть физически выносливым и эмоционально устойчивым. Дирижер несет колоссальные энергетические затраты. Кроме того, часто перелетая из города в город, я почти без отдыха включаюсь в репетиционный процесс. Так что поддерживаю себя в спортивном режиме.
Музыканты оркестра, как и спортсмены, так же должны заниматься ежедневно, чтобы не ронять исполнительский уровень игры. И наш оркестр работает на результат, чтобы играть все лучше и лучше.
…На беседу со мной дирижер отвлекается изредка, он все еще на сцене. Увертюруфантазию Чайковского «Ромео и Джульетта» Кирпанев то и дело останавливает, работая с музыкантами над выразительностью каждой интонации.
Потом берутся за симфоническую поэму «Утес» Рахманинова. Маэстро волнует вопрос пластичности темпа, который «надо переплавлять, как будто пишете картину». Здесь, как и у Чайковского, сильна образность – и с этим, по-моему, оркестр справляется, сюжеты и страсти прочитываемы, и видно, что музыканты и дирижер сопричастны историям, которые играют...
Альтистка роняет свою партию. Маэстро удивлен. «Засмотрелась. На вас лично», – такое звучит объяснение. По сцене – сдержанный, но с пониманием смешок. Подумалось: меня Кирпанев уже только спиной своей магнетизирует, а музыкантам и того сложнее…
– Тут читала мнение, где ранее снисходительно оценивался репертуар оркестра, а именно популярная классика.
Автору не нравится, видите ли, эта самая «популярность». Надо бы, мол, что-то более высоколобое.
– То, что называют популярной классикой, создали гениальные композиторы. Это шедевры музыкального искусства – при этом они доступны всем, и раскрываются каждому. Обычный человек поймет, о чем говорит эта музыка. Не думаю, что ее нужно делить на элитарную и популярную. По-моему, главное, чтобы концертные программы были разнообразными, интересными, яркими.
– Как относитесь к экспериментам в рамках современной оперы, современной симфонии?
– Я допускаю поиск нового в искусстве. При условии, что постановки будут профессионально созданы. Должна быть продумана постановка спектакля, и созданы условия для хорошего исполния. В «Геликон-опера» ставили «Распутина» Джеймса Риза. Знаете, там про распутинскую секту хлыстов, которые истязали друг друга хлыстами, потом повально совокуплялись. Конечно, это была бомба. Для меня эту постановку с современной музыкальной партитурой оправдывает мастерски выполненная режиссура постановки и историчность сюжета – это же действительно имело место в нашей истории. Когда-нибудь я хотел бы исполнить программу из лучших сочинений композиторов XX века. Но сегодня сургутский симфонический оркестр движится по строго классическим образцам. Путь к совершенствованию музыканта лежит через традицию. Традиция оркестровой школы – не на поверхности, приходи и бери. Ее нужно складывать для себя по кусочкам, по фрагментам. За традицией надо охотиться!
…Когда музыканты играют, обращаю внимание на их сосредоточенность – не сугубо исполнительскую, а одухотворенную. На сцене нет некрасивых или пустых лиц. Потом, когда задам дирижеру вопрос «Что вас вдохновляет?», он скажет: «Я рад, когда вижу, что люди, музыканты – меняются. Они начинают по-другому играть, по-другому жить. Они начинают улыбаться…».
До этого я говорила с музыкантами. Как поняла, для многих из них важна оценка со стороны. Понятное дело
– публика. Но есть еще знатоки. Те, кто слушают приподняв бровь и поджав губы. Это преподаватели музыки, критики – хоть их и немного, но люди наслушанные, их не проведешь.
Мнение такой просвещенной публики волнует музыкантов оркестра. И это мнение в последнее время изменилось в сторону позитива. То же говорили и артисты, приглашенные из Москвы для совместных с оркестром выступлений.
Сначала: «Я в шоке, с кем мне предстоит играть?! Сургут?!».
По окончании: как минимум приятное удивление и удовлетворение.
«Да, стало гораздо лучше»,
– заважничает позже и моя знакомая критикесса, покидая зал после концерта. Она и не знала, что для маэстро именно это так важно. До выступления я спросила Кирпанева:
– Для кого вы играете за пультом?
– Когда я дирижирую, то ощущаю потребность, чтобы вокруг становилось лучше. Чтобы лучше играл оркестр, демонстрируя свое мастерство. Чтобы лучше стало людям в зале и аплодисменты были искренними. Стремлюсь объединить всех в этом ощущении: что все хорошо, что жизнь становится лучше.
Портрет на фоне: беседуем с дирижером сургутского симфонического оркестра Денисом Кирпаневым.
С городом газовиков-нефтяников происходит неладное. Даже понедельничным вечером желающих услышать симфоническую музыку набралось на целый зал театра СурГУ.
И это не впервые в нынешнем сезоне.
К шедеврам русской классики приобщал публику симфонический оркестр филармонии. В программу включили произведения Глинки, Чайковского, Рахманинова.
Накануне выступления мы побывали на репетиции оркестра.
…Пасхальное воскресенье, вечер. К школе искусств на ВЛКСМ стекаются люди, большей частью молодежь.
Это музыканты оркестра.
Одежда: джинсы, толстовки, кеды. И не подумать, что завтра они облачатся в концертные костюмы, и станом будут чудо как хороши оркестрантки, и альтист весьма поэтично распустит локоны...
Вроде бы работать по общепринятым установкам в Пасху не рекомендуется. Но то, чем будут сейчас заниматься эти люди, к богу на порядок ближе, нежели гастрономический терроризм, которым обуяны в эти минуты наши сограждане. В фойе школы меня поджидает Денис Кирпанев – дирижер, художественный руководитель оркестра, заслуженный артист России. Его называют спасителем сургутского симфонического. Но при этом важно не забывать, что и оркестр, усердный и вдохновенный исполнитель дирижерской воли, сам стремится быть спасенным. В общем, спасаются командой.
Музыканты переодевают сменную обувь. Кирпанев светло и открыто наблюдает мои метания в поисках бахил. Он опасается, что простыл. О том, что у него немного закладывает уши, говорит с видом, как если бы сообщал точную дату апокалипсиса. Понятно – дирижер!
– Вчера вышел прогуляться – от «Вершины» до вашего храма, и обратно. Километров восемь, наверное, прошел. Я нередко прогуливаюсь тут. Когда иду по Сургуту, то вижу его перспективу. Есть территории вдоль широких улиц, по которым ясно – через пять лет они все будут застроены.
Сургут будет большим, серьезным городом. И в таком крупном городе должно быть место для духовной жизни, которую необходимо развивать. Это важная работа!
Симфонический оркестр, которым я руковожу второй сезон, и то, что мы сделали за это время, – это огромный труд. Да, коллектив совершил определенный прорыв. Но еще так много надо сделать.
Сейчас мы – единственный профессиональный симфонический оркестр на всю Тюменскую область. Мы должны идти дальше.
– Вы всерьез думаете, что городу можно привить ее, эту духовную культуру?
– А как иначе? Здесь есть люди, которым это очень нужно.
У Дениса Кирпанева много дел. Он ведет большую часть репертуара театра «Геликон-Опера», дирижирует в Москве и в других городах России. У нас он в среднем в год бывает четыре раза по две недели, когда готовит с оркестром программы.
Но Сургут для него – это не просто 56 дней некой работы. С нашим оркестром он всегда душой. Он постоянно на связи с Сургутом, держит руку на пульсе. Когда говорит о сургутском коллективе, в его речи уверенно, привычно звучит «мы», «наш».
Ласкательно он величает оркестр «Сургут симфони»: «Да, возможно это противоречиво, но одновременно емко и по-европейски. Конечно, по-доброму просматривается ироничная аналогия с London Symphony Orchestra».
– Много времени вам понадобилось, чтобы стать патриотом сургутского оркестра?
– Совсем даже нет, я быстро проникся ситуацией оркестра. Вообще странно, что нужно становиться патриотом. Хотя… Нет, все же я стал патриотом – патриотом российских музыкантов. Патриотом российской публики. Мне нравится работать в России, работать с нашими музыкантами. Это глубокие, умные, талантливые люди, и многие нуждаются в профессиональной поддержке. Они способны рождать в людях вдохновение.
Вдохновение в текущем сезоне рождали амбициозными программами. Играли с виртуозным питерским «Терем-квартетом». Не побоялись взяться за оперу «Евгений Онегин» при том, что солировали артисты московского Центра оперного пения Галины Вишневской. Удивили детей непривычным форматом рождественской елки, участвуя в концерте-сказке «Щелкунчик». И еще много чего.
…Мы уже в зале, на сцене все готовы начать репетицию.
– Последние два дня перед концертом – это как в спорте накануне соревнований.
Нельзя их упускать. Иначе все пойдет прахом. Поэтому репетируем, – объясняет Кирпанев сначала мне, потом повторяет это своим подопечным на сцене, добавляя. – Сегодня воскресенье. Не воспринимайте эту встречу как работу.
Прошу вас просто помузицировать в удовольствие. Взмах палочки. И зал окутывает как будто стихия. Возникает, разрастается нечто – одновременно сиюминутное, настойчивое и всепроникающее. Какой-то незримый продукт производства этого волшебного цеха. Неужели все определяется лишь двумя словами – симфоническая музыка?
Дирижер – удачная метафора для определения людей разных профессий: поваров, военноначальников, политиков. А с кем сравнить самого дирижера?
Творец, который с командой помощников воплощает заранее известный гениальный план? Или кудесник-алхимик, который владеет всеми составляющими для рождения музыки?
На репетиции Кирпанев дирижирует, сидя на высоком табурете – такие бывают у барной стойки. Иногда вскакивает – например, в порыве донести что-то важное первым скрипкам, хотя вот они, рядом совсем.
Репетируют по порядку. Первой идет симфоническая фантазия «Камаринская» Глинки. Замысловатыми плющами вьются две темы. Из глубин велеречивого не сразу рождается игривая плясовая. Но вот уже торжествуют знакомые мотивы – изысканно, многоголосно. И вновь скрываются.
Сейчас и потом дирижер довольно деликатен и доходчив в своих замечаниях, хватает и образности.
– Скрипки, вы соскальзываете в ритме! Пусть на миллиметр! Вы знаете, почему упал «Челленджер»? Там ведь трещина была всего на микрон какой-то. И все, развалилось! И здесь то же самое!
– Играйте смело. Никого не бойтесь – ни меня, ни себя! (когда чувствует неуверенность музыкантов. – М.У.).
– Пиццикатто в пиано должно быть как зрелые виноградины!
…Работа Дениса Кирпанева не ограничивается репетициями-концертами Оркестр, говорит он, это здание.
Его архитектуру нужно выстроить. Итак, на сегодня в оркестре представлены все группы инструментов. Появились сотрудники на должностях директора оркестра, инспектора, ассистентов дирижера.
Формируется библиотека партитур. В будущем сезоне маэстро обещает увеличить количество новых программ и продолжить обкатывать некоторые из сыгранных. А еще нужно: обновить инструментарий, пошить мужские концертные костюмы, выйти на штатное расписание с выделением 60 полных ставок (обязательный минимум для полноценного симфонического оркестра).
В ноябре, как планируют, откроется новый зал филармонии в реконструированном ДК «Энергетик». «Это будет база филармонии, и настоящий дом для нашего оркестра!» – дирижер искренне рад. Оркестр ведь нуждается в достойной площадке, где сможет доказывать свою состоятельность.
Когда оркестр окончательно состоится как коллектив – мы вздохнем свободнее.
Тогда мы будем ощущать право обращаться к власти, к общественности за дополнительной поддержкой, чтобы рассчитывать на позиционирование «Сургут симфони» как бренда города, – заглядывает вперед маэстро. В понимании Кирпанева, «состояться» для оркестра – это значит начать работать как хорошая машина. Пока ее механизм еще кропотливо отстраивается.
– Ну, уйдет эта опостылевшая нетленка: нехватка зала, костюмов, инструментов.
О чем мы будем с вами тогда говорить?
– О повышении уровня исполнительского мастерства музыкантов. Им надо окрепнуть в игре. В Сургуте нет вуза, который поставлял бы оркестру новых музыкантов. Их надо привлекать для работы в Сургуте из других городов и одновременно при этом продолжать воспитывать своих.
Для привлечения в оркестр музыкантов нужна мотивация. И это не только служебное жилье, зарплаты. Мотивация важна творческая.
Кадровый вопрос действительно остро стоит в оркестре. Сейчас ушли в декрет сразу три скрипачки. «Настало время, это хорошо. И в тоже время я благодарен девочкам, что они откликнулись на просьбу помочь нам – сыграть вот в этом концерте», – рассказывает дирижер.
– Знаете, раньше в эти дни в Ханты-Мансийск бывший губернатор приглашал Валерия Гергиева, оркестр Маринки с их Пасхальным фестивалем – ежегодно. Хороший шаг для развития культуры?
– Как развивать культуру – я вижу два ответа на вопрос. Одно дело – привозить сюда гастролеров, именитых исполнителей, показывать нашей публике талантливых музыкантов со стороны.
Но, по-моему, если у региона и города есть собственные ресурсы и творческие силы, нужно делать ставку именно на них. А это совсем другие цели и задачи. Нужно привозить педагогов, проводить мастер-классы, организовать профессиональную работу и воспитать своих артистов.
Как поступили китайцы и другие страны? В 1990е, когда у нас был полный развал в спорте, они пригласили к себе наших тренеров, которые мастерски помогли вырастить поколение спортсменов.
Теперь они и сами могут обучать. А нашим приезжим специалистам говорят – до свидания, вы сделали свое дело! Я ___________предлагаю Сургуту воспитать свое поколение музыкантов, и не сомневаясь продолжать поднимать симфоническую культуру оркестра до столичного уровня.
– Вы в нашей беседе сегодня уже второй раз музыку со спортом сравниваете.
– Действительно, здесь много общего. Дирижер, можно сказать, – спортивная профессия. Нужно быть физически выносливым и эмоционально устойчивым. Дирижер несет колоссальные энергетические затраты. Кроме того, часто перелетая из города в город, я почти без отдыха включаюсь в репетиционный процесс. Так что поддерживаю себя в спортивном режиме.
Музыканты оркестра, как и спортсмены, так же должны заниматься ежедневно, чтобы не ронять исполнительский уровень игры. И наш оркестр работает на результат, чтобы играть все лучше и лучше.
…На беседу со мной дирижер отвлекается изредка, он все еще на сцене. Увертюруфантазию Чайковского «Ромео и Джульетта» Кирпанев то и дело останавливает, работая с музыкантами над выразительностью каждой интонации.
Потом берутся за симфоническую поэму «Утес» Рахманинова. Маэстро волнует вопрос пластичности темпа, который «надо переплавлять, как будто пишете картину». Здесь, как и у Чайковского, сильна образность – и с этим, по-моему, оркестр справляется, сюжеты и страсти прочитываемы, и видно, что музыканты и дирижер сопричастны историям, которые играют...
Альтистка роняет свою партию. Маэстро удивлен. «Засмотрелась. На вас лично», – такое звучит объяснение. По сцене – сдержанный, но с пониманием смешок. Подумалось: меня Кирпанев уже только спиной своей магнетизирует, а музыкантам и того сложнее…
– Тут читала мнение, где ранее снисходительно оценивался репертуар оркестра, а именно популярная классика.
Автору не нравится, видите ли, эта самая «популярность». Надо бы, мол, что-то более высоколобое.
– То, что называют популярной классикой, создали гениальные композиторы. Это шедевры музыкального искусства – при этом они доступны всем, и раскрываются каждому. Обычный человек поймет, о чем говорит эта музыка. Не думаю, что ее нужно делить на элитарную и популярную. По-моему, главное, чтобы концертные программы были разнообразными, интересными, яркими.
– Как относитесь к экспериментам в рамках современной оперы, современной симфонии?
– Я допускаю поиск нового в искусстве. При условии, что постановки будут профессионально созданы. Должна быть продумана постановка спектакля, и созданы условия для хорошего исполния. В «Геликон-опера» ставили «Распутина» Джеймса Риза. Знаете, там про распутинскую секту хлыстов, которые истязали друг друга хлыстами, потом повально совокуплялись. Конечно, это была бомба. Для меня эту постановку с современной музыкальной партитурой оправдывает мастерски выполненная режиссура постановки и историчность сюжета – это же действительно имело место в нашей истории. Когда-нибудь я хотел бы исполнить программу из лучших сочинений композиторов XX века. Но сегодня сургутский симфонический оркестр движится по строго классическим образцам. Путь к совершенствованию музыканта лежит через традицию. Традиция оркестровой школы – не на поверхности, приходи и бери. Ее нужно складывать для себя по кусочкам, по фрагментам. За традицией надо охотиться!
…Когда музыканты играют, обращаю внимание на их сосредоточенность – не сугубо исполнительскую, а одухотворенную. На сцене нет некрасивых или пустых лиц. Потом, когда задам дирижеру вопрос «Что вас вдохновляет?», он скажет: «Я рад, когда вижу, что люди, музыканты – меняются. Они начинают по-другому играть, по-другому жить. Они начинают улыбаться…».
До этого я говорила с музыкантами. Как поняла, для многих из них важна оценка со стороны. Понятное дело
– публика. Но есть еще знатоки. Те, кто слушают приподняв бровь и поджав губы. Это преподаватели музыки, критики – хоть их и немного, но люди наслушанные, их не проведешь.
Мнение такой просвещенной публики волнует музыкантов оркестра. И это мнение в последнее время изменилось в сторону позитива. То же говорили и артисты, приглашенные из Москвы для совместных с оркестром выступлений.
Сначала: «Я в шоке, с кем мне предстоит играть?! Сургут?!».
По окончании: как минимум приятное удивление и удовлетворение.
«Да, стало гораздо лучше»,
– заважничает позже и моя знакомая критикесса, покидая зал после концерта. Она и не знала, что для маэстро именно это так важно. До выступления я спросила Кирпанева:
– Для кого вы играете за пультом?
– Когда я дирижирую, то ощущаю потребность, чтобы вокруг становилось лучше. Чтобы лучше играл оркестр, демонстрируя свое мастерство. Чтобы лучше стало людям в зале и аплодисменты были искренними. Стремлюсь объединить всех в этом ощущении: что все хорошо, что жизнь становится лучше.